Почему все так несчастны?

Коротко

Ален де Боттон утверждает: рост зафиксированных психических расстройств в западных странах связан с уходом «религиозного склада ума», а не самой веры. Здесь он идёт вслед за Ницше, который предсказывал: конец веры принесёт человеку беду. Секулярная культура унаследовала здания-храмы: музеи, планетарии, ночные клубы, но выкинула их прежнюю функцию, ритуал, экстаз, коллективное переживание сакрального. Экстремальные, невыносимые эмоции, которые раньше канализировались в общие ритуалы вроде Дионисий у греков, теперь прорываются приватно, в одиночку. Это одна из линз, через которую де Боттон смотрит на «эпидемию» неблагополучия. Психоделики, MDMA, псилоцибин, которые он принимал сам в клинических условиях, он ставит в один ряд с этими ритуалами: они снижают защиты, дают инсайт и напоминают о сходстве людей. Отдельно он разбирает и опасную сторону выхода за пределы эго: регрессию толпы к детскому проецированию всемогущества на вождя.

Главный тезис

Секулярной культуре нужна не вера, а заново изобретённая способность делать сакральное, экстатическое и ритуальное общим, а не приватным делом. Иначе подавленные крайние эмоции возвращаются как психическое неблагополучие.

Ключевые идеи

• 0:00: рост зафиксированных случаев психического неблагополучия де Боттон читает как симптом эпохи, потерявшей ритуальные каналы для крайних эмоций.
• 0:07: вслед за Ницше конец веры не обнулил проблемы, а породил особый набор бед, свойственных нерелигиозным эпохам.
• 3:19: ключевое различие, он защищает не догмы, а религиозный склад ума, способ структурировать переживание.
• 4:24: религии оформляли психологические переходы в общие ритуалы, секулярное общество не умеет ставить это в повестку.
• 4:58: в XIX веке любовь, природа, благоговение перед горами приватизируются, их теперь переживают в одиночку, вне всякой структуры.
• 6:22: он не хочет возрождать религии, а зовёт к творчеству в тех зонах, где раньше работала религия.
• 6:55: музеи Европы (Рейксмузеум) строили как церкви, веря, что культура заменит писание; проект вышел неполным.
• 7:50: упади ты на колени перед Ротко в Тейт и разрыдайся, тебя выведет охрана: искусство велено потреблять холодно, приватно, неэкстатично.
• 8:14: у греков раз в год Дионисии, горожане, особенно женщины, выходили из города и танцевали в экстазе под барабаны.
• 9:30: греки различали «сойти с ума раз в год» (божественное безумие в каждом) и «быть безумным» как перманентное отрицание этого безумия.
• 9:57: Аполлон (разум, порядок, симметрия) и Дионис как методология структурирования опыта, которой у современности нет.
• 12:22: ночной клуб есть везде, но лишён престижа, психологического смысла и трансцендентной функции, брошен в разряд «развлечения».
• 13:40: планетарий рассказывает про Kepler-32b, а мог бы делать то, что делала религия: редукцию эго через благоговение.
• 15:16: MDMA и психоделики социально напоминают о сходстве людей, барьеры между нами в обычной жизни преувеличены.
• 16:26: по Фрейду главное препятствие к самопознанию это страх, вещество снижает защиты и открывает доступ к инсайту.
• 18:34: «интересный человек» это тот, кто исследовал себя и открыл много дверей, и это чувствуется при контакте.
• 23:18: под давлением люди и народы регрессируют к детскому проецированию всемогущества на «папу»/«маму»-вождя, отсюда политическая опасность толпы.

Почему это важно

Разговор идёт на канале Сэма Харриса, одного из «четырёх всадников» нового атеизма, и в этом соль: де Боттон, автор «Религии для атеистов» (2012), считался его оппонентом, но здесь оба сходятся почти во всём. Ставка спора не богословская, а терапевтическая и политическая. Если рост тревоги, депрессии и «неблагополучия» действительно частично объясняется исчезновением ритуальных контейнеров для экстаза и горя, то выигрывают те, кто сумеет пересобрать сакральное на секулярном материале: реформа музеев, планетариев, клубов, легальная психоделическая терапия. Проигрывает наивный сциентизм, который выкинул функцию вместе с догмой. И тут же всплывает цена ошибки: тот же голод по выходу за пределы себя питает и рейв, и Нюрнберг, поэтому вопрос «что лежит за эго» одновременно и о лечении, и о фашизме.

Идеи

• Различие «религиозного склада ума» и «веры»: можно взять первое без второго.
• Современные общества всё ещё «выходят» из тысячелетней религиозной эпохи, инерция огромна.
• Ежедневник забит деловыми встречами; в религиозные эпохи дни отдавались «приоритетам души».
• Слово «душа» необязательно, но само по себе оно указывает на пропущенную категорию.
• Музеи как церкви: архитектурная цитата храма без храмовой функции.
• От искусства разрешено ждать «очень важного» и одновременно «не того, из-за чего плачут или танцуют».
• «Сойти с ума раз в год» как профилактика перманентного безумия.
• Безумие как отрицание божественного безумия в себе, то есть болезнь от чрезмерного порядка.
• Планетарий мог бы продавать не размеры Сатурна, а собственную малость зрителя.
• Дзен: церемонии любования луной, где луна это психосоциальный инструмент, а не астрономия.
• «Я принял вещество и полюбил всех» это будничная версия того, чего религии добивались медитацией и экстазом.
• Вино в центре ритуала (Дионис как бог вина) это не порок, а серьёзная технология развития.
• Проблема не в веществе, а в несерьёзном обращении с ним.
• «Скучный человек» это чаще человек, мало исследовавший себя, а не бедный биографией.
• Исследование себя не эгоцентрично: оно, наоборот, освобождает место для другого.
• Экстаз толпы амбивалентен: рейв и политический митинг это одна механика с разными исходами.
• Нюрнберг как патологический двойник дионисийского слияния «плечом к плечу».
• Всякий младенец переживает родителя как всемогущего великана, и этот слепок остаётся в нас навсегда.
• Взросление это открытие, что родители скучны, испуганы и не знают дороги, и это благое открытие.
• Демократический ум как «постподростковый»: он признал невозможность героев.
• Герои это просто люди, склонные к ошибке и не всемогущие.
• Стресс возвращает нас в семилетний возраст, где хочется всесильного папу.
• Опасность не в отдельных злодеях: способность проецировать всемогущество лежит во всех.
• Смерть надо держать в повестке не ради самого умирания, а как символ пределов понимания и контроля.
• Принятие смерти в метафорическом смысле пределов делает человека менее трудным и более приятным.
• Люди становятся веселее, когда принимают свою ограниченность.
• «Экстаз» как точнее «счастья»: речь о неисследованном позитивном конце спектра благополучия.
• Секулярная культура имеет объекты (клуб, планетарий, музей), но не соединяет их с темами, которые тянули религии.

Инсайты

• Архитектура обучения на человеческом чувстве и её отсутствие: культура, приватизировавшая переживание, лишила индивида структуры, внутри которой экстрим был выносим, поэтому крайние эмоции возвращаются как патология.
• Психическое «нездоровье» частично не индивидуальная поломка, а социальный дефицит инфраструктуры для сильных чувств.
• Ритуал это не суеверие, а технология эмоциональной регуляции; выкидывая догму, легко выкинуть и рабочий механизм.
• Секуляризация решила проблему ложных ответов, но обнулила и вопросы, которые эти ответы держали в повестке.
• Между управляемым безумием (раз в год, в рамке) и клиническим безумием разница в наличии контейнера, а не в интенсивности аффекта.
• Одна и та же энергия самопревосхождения может лечить (терапия, единение) и уничтожать (тоталитарная толпа); различает их не сила, а рамка и объект.
• Политический авторитаризм питается онтогенезом: детская проекция всемогущества на родителя это готовый шаблон для культа вождя.
• Зрелость личности и зрелость демократии изоморфны: обе строятся на разочаровании в фигуре всемогущего.
• Инсайт требует снижения страха, поэтому инструмент (вещество, ритуал, сеттинг) работает не как источник смысла, а как размыкатель защит.
• Интересность человека это функция пройденной внутренней работы, а не врождённая черта, значит она воспроизводима.
• Осознание пределов (смерть как метафора) не депрессивно, а социально смягчает: всемогущий человек невыносим для окружающих.

Цитаты

«Nietzsche predicted, I think very accurately, that the end of belief would be trouble for human beings.» (0:07) Ницше предсказал, по-моему очень точно, что конец веры обернётся бедой для человека.

«Our amazing human ability to make a hell out of often pretty benign circumstances.» (1:06) Наша поразительная способность делать ад из вполне безобидных обстоятельств.

«There was a very common belief that culture would replace scripture.» (6:55) Была очень распространённая вера, что культура заменит писание.

«You'd be quickly ushered out by the guards.» (7:50) Тебя быстро выведет охрана.

«It's both meant to be extremely important and nothing to cry about or indeed dance about.» (8:08) Оно и должно быть крайне важным, и при этом не тем, из-за чего плачут или танцуют.

«The concept of going a little mad once a year was taken very seriously and was seen as different from actually being mad.» (9:30) Идею немного сойти с ума раз в год воспринимали всерьёз и отличали от того, чтобы быть безумным.

«There's divine madness in each of us.» (9:45) В каждом из нас есть божественное безумие.

«How small we are in the universe, ego reduction.» (13:40) Как мы малы во вселенной, редукция эго.

«The barriers between humans are, let's put it gently, exaggerated in normal life.» (15:31) Барьеры между людьми в обычной жизни, мягко говоря, преувеличены.

«One of the main obstacles to thinking about yourself is fear.» (16:09) Одно из главных препятствий к размышлению о себе это страх.

«My problem with drugs and alcohol was always that these things were not being used seriously.» (17:12) Моя претензия к наркотикам и алкоголю всегда была в том, что их не использовали всерьёз.

«Something which for too long languished in the lane called fun.» (16:45) То, что слишком долго прозябало на полосе под названием «развлечение».

«A so-called interesting person is generally somebody who's been very interested in themselves.» (18:55) Так называемый интересный человек это обычно тот, кто был очень заинтересован в самом себе.

«The democratic mindset is one which is post-adolescent and properly recognizes the impossibility of heroes.» (22:55) Демократический склад ума постподростковый и честно признаёт невозможность героев.

«There are no heroes. There are merely humans like you and me who are finding their way, prone to error, and not omnipotent.» (22:55) Героев нет. Есть лишь люди вроде нас с тобой, что нащупывают путь, склонны к ошибке и не всесильны.

«Projecting onto leaders a power that no adult can possess, simply because that's where we all came from.» (23:42) Проецирование на вождей власти, какой не может иметь ни один взрослый, просто потому, что оттуда мы все родом.

«People become a lot more fun when they accept their limitations.» (24:20) Люди становятся куда приятнее, когда принимают свои ограничения.

«This is L. Ron Hubbard territory, though happily with much better content.» (2:12) Это уже территория Л. Рона Хаббарда, только, к счастью, с куда лучшим содержанием.

Факты

• По словам де Боттона, зафиксированных случаев психических расстройств стало сильно больше; сам оговаривается «at least in recorded incidents», то есть речь о зарегистрированных.
• The School of Life издала 70 книг под своим брендом; сам де Боттон написал 15 под своим именем.
• Все книги School of Life написаны им и одним коллегой.
• School of Life базируется в Лондоне, занимается «эмоциональным образованием».
• Де Боттон практикует как психотерапевт, принимает клиентов один день в неделю.
• Его книга «Religion for Atheists» вышла в 2012 году.
• Сэм Харрис называет себя одним из «четырёх всадников» атеизма вместе с Хитченсом, Докинзом и Деннеттом.
• Рейксмузеум в Амстердаме в конце XIX века был явно смоделирован по образцу церкви.
• В Тейт есть зал Ротко, который де Боттон приводит как пример «холодного» музейного переживания.
• Дионисии: раз в год, бог вина/ночи/безумия Дионис; горожане, особенно женщины, выходили из города и танцевали под барабаны.
• Греческая пара богов: Аполлон (разум, покой, порядок, симметрия) и Дионис.
• Дзен-буддизм: церемонии любования луной на помостах, читались стихи, ели рисовые лепёшки; кое-где в Японии сохраняются.
• Де Боттон говорит, что принимал MDMA и псилоцибин в клинических или псевдоклинических условиях, ради самопознания, а не «веселья».
• Элевсинские мистерии у греков длились пару тысячелетий; участники называли это «основополагающими днями» своей жизни.
• Ссылка на упоминаемую в разговоре Kepler-32b и кольца Сатурна как на пример «сциентистской» подачи в планетариях.

Источники

• Фридрих Ницше, тезис о том, что конец веры станет бедой; интерес к дионисийскому.
• Ален де Боттон, «Religion for Atheists» (2012).
• The School of Life, организация и книжная серия (Лондон).
• Зигмунд Фрейд и фрейдистская традиция, страх как препятствие к самопознанию.
• Аполлон и Дионис, Дионисии, Элевсинские мистерии, античная религия.
• Дзен-буддизм, церемонии любования луной.
• Рейксмузеум (Амстердам), Тейт и зал Ротко, примеры «музея-храма».
• Упоминаются Кристофер Хитченс, Ричард Докинз, Дэниел Деннетт, контекст нового атеизма.

Итог

Мы не разучились чувствовать сильно, мы разучились делать это вместе и всерьёз, и цена в графе психического неблагополучия.